— Мы можем доказать, что он украден?

— Хорошо, взят, — согласился Эмерсон.

— Преступник, видимо, работает в отделе городского строительства.

— Не исключено.

— Вы допускаете, что этот конус прежде находился на Первой улице. Там сейчас ведутся строительные работы?

— Они идут по всему городу.

— Первая улица ближе всего.

— Мне совершенно все равно, откуда он его взял.

— Значит, преступник таким способом обеспечил себе место парковки, — кивнув, продолжил Родин.

— Рядом с тем местом, где идет расширение гаража и где конус смотрелся вполне обычно и ни у кого не вызвал подозрений. У нас есть свидетель, который видел там этот конус примерно за час до стрельбы. На нем остались отпечатки пальцев. Их много. Правый указательный и большой пальцы совпадают с отпечатками на монете, которую мы вынули из счетчика.

— Он заплатил за парковку?

— Это установлено.

Родин помолчал немного.

— Ничего не выйдет, — заключил он. — Защита заявит, что подозреваемый мог поставить конус без злого умысла, что эгоистично, но ненаказуемо. А четвертак мог пролежать в счетчике несколько дней.

Эмерсон усмехнулся, вспомнив полицейскую присказку: «Копы думают как копы, а юристы — как юристы».

— Это не все, — проговорил он. — Убийца припарковался, а затем прошел через строительную площадку. В разных местах он оставил следы обуви и одежды. Они сохранились на цементной пыли. Судя по всему, их много.

— Значит, он мог появиться на месте преступления в любое время, в течение двух недель. А стрелял в избранный им день, — покачал головой прокурор.