— У нас имеется три улики, касающиеся его оружия, — продолжил Эмерсон.

Это сообщение обострило внимание Родина.

— Один раз он промахнулся, — пояснял Эмерсон. — Пуля ушла в пруд. А вам известно, что именно так баллистики проверяют оружие? Они стреляют в резервуар с водой, которая замедляет и останавливает пулю, не причиняя ей ни малейшего вреда. У нас имеется целехонькая пуля со всеми характерными особенностями, и мы можем привязать ее к конкретной винтовке.

— А как найти винтовку?

— Есть частицы краски, которые мы соскребли со стены в том месте, где он положил винтовку.

— Хорошо.

— Конечно хорошо. Найдем винтовку и сверим краску и царапины. Это не хуже, чем ДНК.

— А вы ее найдете?

— Мы нашли патрон. На нем — следы выталкивающего механизма. У нас есть и пуля. Вместе они помогут нам опознать оружие, которым совершено преступление. Царапины докажут, что винтовка лежала у стены в парковке. Местоположение гаража также свидетельствует, что убийства совершил тип, оставивший там улики.

Родин промолчал. Эмерсон понимал, что прокурор думает о предстоящем процессе. Возможно, о том, что в суде технические доказательства часто не производят должного впечатления, потому что они сухи и бесстрастны. Но улики необходимы.

— На патроне мы обнаружили отпечатки пальцев, — продолжал старший детектив. — Преступник оставил их, когда заряжал винтовку. Те же самые большой и указательный пальцы, что на четвертаке из счетчика и дорожном конусе. Можно привязать преступление к оружию, оружие к патрону, а патрон к типу, стрелявшему из винтовки. Понимаете? Все сходится. Убийца — оружие — преступление.

— На пленке видно, как минивэн уезжает?

— Заснято через девяносто секунд после первого звонка в девять-один-один.

— Кто преступник?

— Узнаем, как только получим ответ из базы данных — по отпечаткам пальцев.